Скрытая выгода болеть при истерическом неврозе

06.12.2019
23

В статье кратко описан психологический механизм закрепления истерического невроза, который является физическим выражением ухода из действительности в более безопасные условия существования, представленные в психической реальности человека. Механизм закрепления построен на идее противопоставления и активного взаимодействия двух типов волевых реакций, каждая из которых является отдельной структурой и несет в себе разную функцию.

мнимый больной

Рефлекс мнимой смерти

Бытует мнение, что так называемый «истерический характер» не существует. Во всяком случае, весьма затруднительно установить статистические корреляции при возникновении различных неорганических симптомов среди лиц яркого, театрального, манерного типа, склонного к преувеличению любых своих переживаний. Было бы неверным утверждать, что преувеличение переживаний является главной причиной развития болезненных симптомов, не устраняемых навсегда с помощью медикаментов. Скорее, дело обстоит так, что общими «переменными» для таких лиц являются мнительность, тревожность и чрезвычайная врожденная активность нервной системы в отношении реакций на события окружающей среды, которые, вообще-то говоря, постоянно влияют на каждого.
Не лишено вероятия и то обстоятельство, что лицо с истерическим типом реакции, подвергаясь суровому воздействию окружающей среды, например при конфликтах в коллективе, насмешках, внезапном испуге, склонно реагировать не только слишком аффективно (эмоционально), но и специально задерживать этот аффект для своих нужд, в будущем. При внезапной внешней опасности, как правило, разыгрывается та старая реакция, к которой на протяжении миллионов лет прибегали наши далёкие предки, а именно: «Бей или беги».
Но не следует забывать о ещё одной реакции, зачастую несправедливо упускаемой из виду — «Рефлексе мнимой смерти (замирания)». Этот рефлекс свойствен животным, не слишком проворным и быстрым в сравнении с теми видами, которые обычно прибегали к двум первым рефлексам (бей или беги), поэтому для них наиболее эффективным было замереть, чтобы хищник их не заметил, т.к. обычно хищники охотятся за движущейся жертвой. Что же касается человека, то следует отметить, что для него целесообразно использовать все древние рефлексы, в зависимости от ситуации. Реакция, именуемая двигательной бурей (это хаотичные движения, наблюдаемые при панике) часто следует за рефлексом замирания, когда он не сработал, когда его ЗАМЕТИЛИ. Всё это относится к сфере инстинктов выживания в условиях сурового окружающего мира.
Упомянутый выше задерживаемый аффект волен проявлять себя тогда, когда человеку необходимо воспользоваться внешними, стрессовыми обстоятельствами для своих нужд, с целью ухода от проблем. При этом дело обстоит не так, что, к примеру, у человека возникло желание получать социальное пособие, или жить за чужой счёт, и поэтому ему нужно «заболеть», чтобы не работать. Дело обстоит так, что сначала сильно аффективное обстоятельство, бросает зерно на уже подготовленную почву и именно поэтому зерно даёт болезненный росток, а не наоборот. Так как вызвать какой-то симптом участием сознательной воли не представляется возможным.
Внешнее обстоятельство, как уже было указано, может быть любым, но обязательно остро или хронически стрессовым. Причём очень важно, чтобы стрессовый фактор имел личностно важное значение для человека. А подготовленная почва – это, например, мнительность, тревожность личности со стороны психики, и быстрота, чувствительность ЦНС, соматическое заболевание, инфекция, травма, вредные привычки, плохое питание – со стороны тела.
Другими словами, организм должен быть ослаблен. Например, если человек внезапно чего-то сильно испугался, то он может впасть в кратковременный аффект испуга и испытать целую серию различных симптомов, какие обычно советские врачи описывали в рамках синдрома Вегетативно-сосудистой дистонии (и, к сожалению, продолжают использовать сейчас, потому что протокол того требует). Однако, при кратковременных стрессогенных воздействиях, достаточно небольшого количества времени, чтобы аффект «выветрился» из организма и не оставил следа. Стимул (стресс) перестаёт действовать и реакция испуга постепенно затухает. Человек идёт на поправку.
Но иногда происходит нечто удивительное: человек, испытавший аффект, и словно готов окончательно с ним расстаться, внезапно понимает, что ему это «невыгодно». Здесь важно заметить, что подобное мышление не говорит о том, что человек, принимающий решение с выгодой для себя, обязательно симулирует своё состояние и потому сознательно думает, как бы обмануть окружающих. Не лишним будет повторить, что сознательно вызвать у себя какой-то симптом без необходимой почвы невозможно.
Дело здесь в другом. Это бессознательное мышление, при котором человек с подобной истерической реакцией совершенно не замечает того факта, что своей волей он не только не прекращает действие аффекта (испуга), но и превращает его в самостоятельный симптом. Перенаправляет аффект в симптом. В данном примере, пока нервная система восстанавливается после воздействия внезапного испуга, наш гистрион внезапно чувствует, что ему хочется остаться в относительном чувстве безопасности, которое пришло вместе с аффектом.
Чувство безопасности, – как кажется на первый взгляд – совершенно неуместное выражение. Но это не так. Безопасность в данном понимании – это уход в болезнь и стремление к детским реакциям. О болеющих детях принято заботиться. Любой истерический симптом имеет в своей основе культурный компонент, потому что он закрепляется с участием воли к болезни. А воля к болезни никогда не была бы столь сознательно желаемой для больного, если бы он знал, что болеть ему совершенно не выгодно. Выгода или невыгода – способы отношений с окружающим миром, стало быть – культурный феномен. Это объясняет то, что многие люди, желающие продолжать активно жить и развиваться, даже после сильного аффекта выздоравливают намного быстрее, чем люди, которые чувствуют, что с жизнью не справляются.

Место наименьшего сопротивления

Предполагается, что впервые возникающий синдром вегетативной дистонии зачастую поражает не какой-то конкретный орган, а автономную нервную систему недифференцированно, часто по принципу суммы предельного раздражения, которое перешло порог выносливости (физиологический закон «Всё или ничего»), либо это бывает после мгновенного, сильного стимула, когда нервная система не выдерживает нагрузки. О месте наименьшего сопротивления (Locusminorisresistentiae) можно говорить в том случае, когда первичная сила аффекта сгладилась, но окончательного выздоровления ещё не произошло.
Автор заметки допускает, что именно по локус минорис «лупит» воля истерика, который стремится оставаться больным. Причём любопытно, что истерик видит у кого-то из родных или важных для него людей симптом, который будет в дальнейшем использоваться в качестве болезненной модели. В случае с психогенным тремором конечностей речь идёт о слабости анатомо-физиологических структур позвоночного столба, черепно-и-спинномозговых нервов, локализующихся там. Это ни в коем случае не говорит о том, что первичная причина лежит в позвоночнике. Это, скорее говорит о проблемах с ним, как о составляющем «ингредиенте», без которого волевое закрепление симптома не пройдёт. Но также должна быть ментальная установка на стремление к детским реакциям типа «уход в болезнь».

Две воли и объектирование

Многие люди, страдающие психогенным тремором, допускают одну логическую ошибку при попытке объяснить своё состояние. Она заключается в том, что они боятся симптома (или сильного напряжения), потому что его кто-то может увидеть. Однако напрягаться из за страха, что люди увидят это напряжение – и есть ошибка, которая заставляет одним напряжением подавить другое. И так до бесконечности. Последующий кредит, занимаемый для того, чтобы оплатить предыдущий. Скорее, речь идёт не о том, что есть физическое напряжение, которое человек пытается скрыть, а напряжение психическое, которое он больше не может скрывать от окружающих, потому что оно перешло в физическую сферу в виде дрожания. В физическом напряжении нет ничего страшного, если оно не подкрепляется волей человека, желанием бессознательно усилить напряжение, сделать его видимым для окружающих.
И тогда возникает удивительный парадокс: у человека может быть две противоборствующих воли. Одна воля хочет выздоровления и стесняется своего дрожания. Другая, бессознательная воля, стремится сохранить текущее положение вещей и продолжает реагировать на события аффективно.
Трудность в том, что в момент первичного закрепления симптома дрожания гоминид не осознаёт, что ИМЕННО ОН подействовал на свою нервную систему так, чтобы аффект не угасал, а наоборот, сохранялся, что позволит продолжать реагировать аффективно. Точнее сказать, он ничего не сделал для того, чтобы излечиться, т.е. в этом отношении его воля осталась пассивной к выздоровлению. Позже, как правило, при малейшем стимуле новоиспеченный симптом уже не требует участия воли и понимается больным как нечто такое, что от его воли совершенно не зависит.
Скорее наоборот: чтобы симптом себя не проявлял, уже нужно сильное волевое усилие. И именно из этого момента порождаются мысли типа: «Оно само запускается, я вообще не понимаю, почему», или «Тремор – враг, который надо гасить анаприлином». Тремор – не враг, а простая психофизиологическая реакция, патологически закрепленная в качестве истинного желания. Поэтому устранение его требует не медикаментов, а психотерапии причин подобных детских желаний.
Вероятнее всего, это детские желания в любви, внимании, уважении, тепле и уюте, которые взрослый «истерик» может дать себе самостоятельно, не ожидая сего от окружающих. Страх, лежащий в основе сознательного избегания, питается сопротивлением ему, поэтому желание избежать страха его только усиливает. Патологический страх похож на вирус, способный жить только внутри организма и питаться его ресурсами. Следовательно, при работе с симптомом необходимо опираться на диаметрально противоположный способ: стараться ХОТЕТЬ вызвать симптом, дрожать так сильно, как только можно, и чтобы это видели буквально все. Таким образом страх постепенно потеряет свою основу и больше не сможет питаться сопротивлением, потому что сопротивления больше не будет.
Здесь автор условно разделяет страх ожидания симптома и настоящую причину, по которой он возник. На самом деле, в действии едва ли возможно отделить одно от другого, ведь не представляется понятным, чего в каждом конкретном случае HomoSapiens ожидает: негативной оценки от людей, которые увидят его дрожание (сознательный акт), или условная желательность, чтобы симптом всё же УВИДЕЛИ, следовательно, посочувствовали его предъявителю. Сознательное нежелание чувствовать себя ущемлённым вызывает стремление избегать мест, где это может быть реализовано – социальных взаимодействий. И это вполне согласуется со стремлением человека выздороветь. Но неосознаваемое желание оставаться «больным» намного сильнее, так как больной преследует очень выгодную для себя цель, которая с лихвой перекрывает любые благодушные желания.
Неосознаваемое желание «болеть» подпитывает сознательное стремление к выздоровлению, которого никогда не происходит, потому что «здоровой» воли не хватает, хоть она и подпитывается энергией более сильной, но скрытой воли. «Больной» воли необходима подпитка в виде конфликта между желанием выздороветь и продолжать болеть. Сталкивая в человеке подобные стремления, происходит скрытая борьба противоположностей, из которых «добывается» энергетическая подпитка в виде аффекта, так необходимая для функционирования больной воли. «Здоровой» воли не хватает по одной простой причине: истерическая реакция – это детская привычка к бурным реакциям (аффектам), которые запускаются по любому малейшему поводу и никакая сознательная мотивация, с её логическими доводами, не может этому помешать. Это всё равно, что ребенку объяснять принцип внутриклеточного везикулярного транспорта, когда он безумно голоден.

выгода болеть

Выводы

Дабы пресечь возможную критику в адрес автора о том, что панические атаки (ПА), тремор могут иметь не только психологические причины, но и органические, следовало бы сказать, что действительно, ПА могут выступать в качестве симптома при самых различных заболеваниях (тиреотоксикоз, феохромоцитома, сердечно-сосудистые, пульмонологические, нервные болезни и так далее). Также они могут быть ведущим симптомом при Паническом расстройстве, где приступ острой паники проявляется безотносительно того, где именно находится человек.
Далее, при депрессии (она часто предшествует паническому расстройству и может являться его основой), при социофобии, ПТСР и других психических расстройствах, влияющих на функцию нервной системы.
Тремор клинической формы может выступать как отдельная нозология (эссенциальный, болезнь Минора), так и в качестве симптома при заболеваниях организма или психики.
Подытоживая изложенное, можно сказать следующее: в работе с подобными состояниями важно осознавать, что произойдёт с жизнью человека, если симптом внезапно его покинет. Чем он будет заниматься? Как будет строить взаимоотношения с окружающим миром, относиться к своему здоровью?
Подобные вопросы позволяют выявить те самые тенденции, которые могут быть поняты терапевтом, как ключевые точки, на которые опирается человек, стремящийся убежать от действительности. Не следует думать, что люди с психогенным тремором, паническими атаками слабы и зависимы. Скорее наоборот, они имеют заряженный чрезвычайной силой волевой аффект, освободившуюся энергию тепла которого, при правильной разрядке, можно направить в такое конструктивное русло, которое позволит достичь небывалого успеха в жизни и преисполниться, как настоящая личность, а не остаться баночкой из-под вазелина.

P.S. Кто желает присоединиться к группе, которая изучает причины развития панических атак и психогенного тремора – добро пожаловать: http://vk.com/psychogenic_tremor

© Максим Янгель

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд
Загрузка...